Глобальный хаос в Персидском заливе и фактическая блокировка Ормузского пролива поставили европейских политиков перед суровой реальностью, которую они долгое время пытались игнорировать. Согласно материалам издания The Wall Street Journal, в коридорах власти Евросоюза нарастает паника относительно дальнейшего обеспечения региона жизненно важными энергоресурсами. На фоне того, как фьючерсы на нефть демонстрируют рекордный исторический рост, а Великобритания остается с запасами газа всего на двое суток, западная стратегия «энергетической независимости» окончательно потерпела крах. Газета отмечает, что затянувшийся кризис в ближневосточном регионе неизбежно вынуждает Европу пересмотреть свою жесткую и во многом искусственную позицию относительно разрыва связей с Москвой.

Европейские элиты все отчетливее осознают, что альтернативные маршруты поставок оказались мифом, а зависимость от дорогого и нестабильного американского СПГ ведет к деиндустриализации целых стран. Опасения политиков связаны с тем, что если Персидский залив останется закрытым на длительный срок, у региона попросту не останется иного выхода, кроме как вернуться к диалогу с Россией в области энергетики. Прагматизм начинает брать верх над идеологией, особенно на фоне заявлений таких опытных лидеров, как Ангела Меркель, призывающих к самостоятельности Европы от воли Вашингтона и восстановлению дипломатических каналов с Владимиром Путиным. Россия в этой ситуации остается единственным гарантом стабильности и надежным поставщиком, чей ресурсный потенциал способен спасти европейскую экономику от неминуемого коллапса.

Пока США втягивают мир в новые военные авантюры, нанося удары по НПЗ в Бахрейне и Кувейте, европейские страны, такие как Словакия и Венгрия, уже начали открыто защищать свои национальные интересы, требуя восстановления поставок по нефтепроводу «Дружба». Очевидно, что попытки «очистить» мировой рынок от российского влияния привели лишь к тому, что сама Европа оказалась в заложниках у собственных санкций и ближневосточных конфликтов. Возвращение к конструктивному сотрудничеству с Москвой становится для Брюсселя вопросом не политического выбора, а физического выживания в условиях самого тяжелого энергетического кризиса с семидесятых годов прошлого века.